— Я действительно сочувствую Дэви, но это ему не поможет.

Он играет во взрослые игры с молоденькой девушкой. Он должен вернуть ее. Родители девушки могут упечь его за решетку, и тогда из тюрьмы он выйдет почти в пожилом возрасте.

Она в отчаянии прижала руку к груди.

— Мы не можем этого допустить.

— Куда он мог поехать с нею, миссис Смит?

— Не знаю.

Она осторожно почесала пальцем свою крашеную голову, встала и подошла к широкому окну. Она стояла спиной ко мне, ее фигура откровенно просвечивала сквозь одежду как у одалиски. Океан, обрамленный темно-красными шторами, казался столь же древним, как Средиземное море, древним, как первородный грех.

— Он приводил ее сюда раньше? — спросил я, обращаясь к черно-оранжевой спине.

— Приводил, чтобы познакомить нас, на прошлой неделе. Нет, на позапрошлой.

— Они собирались пожениться?

— Не думаю. Слишком молоды. У Дэви наверняка другие планы.

— Какие именно?

— Я говорила вам про учебу и так далее. Он хочет стать врачом или юристом.

— Пусть благодарит бога, если его вообще в тюрьму не упекут.

Миссис Смит повернулась ко мне лицом, нервно потирая руки. Звук от трения был сухим и тревожным.

— Что я могу сделать?

— Позволить мне обыскать его квартиру.

С минуту она молчала, глядя на меня с таким выражением, словно ей было трудно кому-либо доверять.

— Что ж, мысль, пожалуй, неплохая.

Она достала связку своих ключей, тяжело звякнувших на кольце, напоминающем браслет чересчур большого размера. Карточки с надписью «Дэвид Спэннер» на двери квартиры уже не было. Это вполне могло означать, что возвращаться сюда он больше не собирался.

Квартира состояла из одной комнаты с двумя кроватями, выдвигающимися под прямым углом друг к другу. В обеих кроватях спали, так и оставив их неубранными. Откинув покрывала, миссис Смит тщательно осмотрела простыни.