— Не могу определить, вместе они спали или нет, — сказала она.

— Думаю, что да.

Она обеспокоенно посмотрела на меня.

— Раз кобылка несовершеннолетняя, то за это его могут посадить, да?

— Конечно. А если он увезет ее куда-нибудь против ее воли или если она захочет уехать от него, а он применит силу...

— Знаю, это называется похищением. Но Дэви ни за что так не поступит. Она ему очень нравится.

Я открыл шкаф. Он был совершенно пуст.

— Вещей у него немного, в смысле одежды, — пояснила миссис Смит. — К одежде и тому подобным вещам он безразличен.

— А к чему небезразличен?

— К машинам. Но как освобожденному условно, водить ему не разрешается. Думаю, это одна из причин, по которой он связался с этой девушкой. У нее есть машина.

— А у ее отца — ружье. Теперь оно в руках у Дэви.

Она повернулась ко мне так резко, что подол платья взметнулся вверх.

— Об этом вы ничего не говорили.

— А почему это столь важно?

— Он может кого-нибудь застрелить.

— Кого-нибудь конкретно?

— Кого-нибудь конкретно он не знает, — глупо ответила она.

— Это хорошо.

Я тщательно обыскал квартиру. В маленьком холодильнике на крошечной кухне я обнаружил молоко, нарезанную ветчину и сыр. На письменном столе, стоявшем у окна, лежало несколько книг: «Пророк», книги о Кларенсе Дэрроу и об одном американском враче, построившем больницу в Бирме. Негусто для того, чтобы начинать расследование.

Над столом был прикреплен список, содержащий десять заповедей, начинающихся с «Не...». Они были каллиграфически выведены, я сразу узнал почерк Дэви:

" 1. Не води машину.

2. Не выпивай.

3. Не засиживайся допоздна: ночь плохое время.

4. Не посещай злачных мест.

5. Не заводи друзей, как следует не узнав их.

6. Не ругайся нецензурно.

7. Не употребляй в речи грубых и жаргонных словечек.

8. Не сиди без дела, размышляя попусту о днях минувших.