Я медленно вышел из своего укрытия. Витязь явно успокоился, меч на лавку положил, сам стал посреди горницы, меня дожидается. Высок, плечист, ни намека на жир — сплошные мышцы. Я рядом с ним — как чахлая осина против старого крепкого дуба. Мокрые светлые волосы до плеч, аккуратная борода, синие глаза, в которых сквозят грусть и крепкая досада… Где-то я его видел… Ему хватило одного быстрого взгляда, чтобы узнать обо мне все, что ему хотелось сейчас знать. И, пока я рассматривал, в свой черед, его, он занялся своей деревянной диковиной: сдернул с печки какой-то шнурок, приладил его к этой штуке и повесил ее на шею, где обычно обереги висят. Вокруг шеи вторым шнурком отчетливо просматривался свежий ожог. Я присмотрелся повнимательнее. Деревяшка была небольшая — с половину моей ладони, не больше. Не круглая, но и не угловатая, семь кривых отростков торчат в разные стороны.

— Ладно. — молвил слово воин. — Я — Руслан, из младшей княжьей дружины. А тебя как звать?

Вспомнил! На княжьем дворе я его и видал. Их там воевода гонял до седьмого пота…

— Вьюном меня кличут, добрый молодец. Скоморох я, как ты уже понял.

— Да не сам понял, мне прежде кот сказал, — отмахнулся богатырь. — «Схоронился, говорит, скоморох за печкой, сверчка воображает».

— Да как же ты его мяв-то уразумел?

— А, долгая история. — я, видимо, надолго замолк, потому что Руслан, не дождавшись, пока я о чем-нибудь его спрошу или скажу что, заговорил вновь. — Здесь пожрать есть? А то оголодал я малость, мечом-то махавши…

Пока мы поглощали остатки моих съестных припасов, дождь прекратился. Руслан сходил к колодцу, принес ведро воды. Тут любопытство мое взяло верх.

— Послушай, Руслан, я давно уже топчу землю, но не видал еще, чтоб люди вот так из ниоткуда вылуплялись. Как ты энто делаешь?

— Да споткнулся, упал неудачно. — проворчал Руслан. — Ты скоморох, все новости знать должен. Какие байки нынче сказывают? Что в Киеве нового?