— А разбойников? Их ты тоже не боишься?

— Разбойников… — Мила неуверенно зашмыгала носом, — Разбойников я тоже не боюсь! Если я в беду попаду, тут же явится добрый молодец, и меня спасет.

— Это только в сказках так бывает. — строго сказал Руслан. — На самом деле можешь запросто пропасть, и следа не останется.

— Ну, да, как же! Ты ж пришел? Пришел. Освободил? Освободил. Матери моей, едва я родилась, вещуны предсказали, что судьба у меня будет удивительная, и что тридцать и три богатыря меня хранить всю жизнь будут. Вот так-то. А ехала я в Киев. Надоел мне Новгород, да и отца разыскать мечтаю. Он у меня, знаешь ли, в Киеве.

— В дружине, что ли?

— Можно и так сказать.

— А может, я его знаю? Как его зовут?

— Владимиром его зовут.

— Владимир, говоришь? Попробую припомнить… — Имя, действительно, было чем-то знакомо, но чем? И в лице спасенной юной упрямицы тоже проскальзывало что-то знакомое. Но что? Вообще, Мила оказалась писаной красавицей: хоть ростом и невысока, но статна, золотистые волосы сплетены в толстую косу. Кожа бела, и на белом лице с чуть курносым носиком сияют большие глаза василькового цвета… Не девица — мечта, если разобраться… Руслан вздохнул и поднялся.

— Ты, пожалуй, спать ложись, время-то уж к утру идет. Я тоже покемарю в соседней горнице… Утро вечера мудренее, и что делать дальше — завтра и решим. Доброй ночи тебе, Мила.

— И тебе доброй ночи, Руслан.

Перед тем, как улечься, Руслан вышел во двор. Конь совершенно самостоятельно присоединился к разбойничьим коням, дремлющим в стойлах, и жрал все, что мог найти съедобного. Филин невозмутимо сидел на крыльце.

— Значит, так. — доложил богатырь. — Враги повержены, девица освобождена. Я хочу спать. Поэтому у меня к тебе просьба: покарауль до утра, ладно? Ты ж все равно птица ночная. А жратвы я тебе принесу.