— А еще, — сказал Ефим и даже захлебнулся от нахлынувшего на него непривычного потока слов…

А еще пропало без вести за минувшую ночь, без малого, одиннадцать человек. И все, кто служил при дворе императора, батюшки, верою, значит, и правдою. Все при звездах и чинах, все с усами закрученными кончиком сверху. Каждый был в свое время награжден, обласкан, воздвигнут в ранг и не обделен вниманием. И вот же какая напасть…

Феофан Бочарин приподнялся с дивана, на коем лежал с самого рассвета и просто, от нечего делать, мечтал о пышных формах одной знатной особы.

— Дык, я же хотел, чтоб быстрее было, чтоб вы знали обо всем, господин мой, батюшка! — добавил Ефим на всякий случай.

— Император тебе батюшка, — заметил Феофан, потягиваясь, — докладывай по существу, чего бормочешь под нос?..

Феофан Анастасьевич Бочарин был уже не молод, но выглядел так, что все городские девушки, собирающиеся на балах у знаменитого тогда Прокла Большого, при появлении Феофана в поле их зрения, краснели, тихо шептались, скрывшись за пестрыми веерами, а иногда, в особо редких случаях, падали в обморок. У него были густые, черные волосы, топорщащиеся на висках и затылке, густые же брови и усы, лихо, по-гусарски, закрученные на кончиках. Стройная фигура и подчеркнуто ровная походка выдавала в нем выпускника военного училища. Поговаривали даже, что Феофан Анастасьевич успел побывать на Первой Большой Резне, где-то под Германской Республикой, и убил собственными руками не один десяток немцев. Наверное, это было правдой, нам же известно только то, что, отслужив свой срок в армии чином унтер-офицера, Феофан Анастасьевич взял расчет и уехал из своего родного Новгорода в Петербург. Там он, ввиду некоторых удачных обстоятельств, быстро нашел себе работу при дворе императора Андрея Второго — следователем по особо важным делам.