— Доброго утра, — по обычаю сухо приветствовал Хренорылов садящегося Феофана Анастасьевича, — слышали новости?

— Довелось. Занятные дела начинаются. Скоро, небось, самого императора нашего из его же ложа украдут. Им только волю дай, — минимиз тронулся с места, под веселое гиканье извозчика и мелких пацанят, бежавших по каменному тротуару сбоку.

— Типун вам на язык, Феофан Анастасьевич. Как можно говорить такое?

— Само вырвалось, — пожал плечами Бочарин, — я, по причине своей специальности, знаете ли, имею право строить гипотезы. Вот и строю, как изволите видеть.

Хренорылов пробормотал что-то себе под нос, потом неожиданно извлек на свет пачку листов, туго прошитых капроном и скрепленных сургучной печатью с двуглавым орлом:

— Вот, Феофан Анастасьевич. Это вам. Лично от императора.

— Из воздуха вы их достали, что ли?

Бочарин принял листы и, не разглядывая долго, положил себе на колени. Рассмотреть дело можно было и вечером.

— Что-то я не совсем вас понимаю, Павел Николаевич. Для чего же тогда мне ехать к императору? Для чего такой шум? Могли бы прислать листы ко мне домой, я бы с удовольствием их принял, и не поднимаясь до завтрака с дивана.

Минимиз тряхнуло, извозчик громко выругался на лошадей и прибавил ходу.

— Понимаете, Феофан Анастасьевич, дело в том, что его величество император Андрей Второй желает лично дать вам некоторые ценные указания. Своими мыслями он не поделился даже со мной. Возникшая ввиду совершенного преступления проблема сильно сказалась на работе многих государственных учреждений города. Государь сильно озабочен. Он рассчитывает на вашу помощь и на скорое раскрытие дела. Надеюсь, вы не подведете.