– Мне тоже, – тихо говоришь ты. – Тоже повезло и тоже безмерно. А как подумать, отчего повезло… отчего ты в пограничники подалась… за это непременно надо выпить будет. За командира, за Лиссу и за поросят!

Зал медленно заливает фиолетовое сияние – сначала слабое, потом все более яркое.

– Врата открыты! – возглашает маг-привратник.

Я уже не смеюсь – я смотрю на тебя. Смотрю и думаю, как мне повезло. Как мне сказочно, небывало повезло.

Я смотрю на твои губы, единственные в целом свете, смотрю, как они двигаются, когда ты говоришь. Твои губы, Далле… твои глаза, зеленые с золотой искоркой… твои волосы, небрежно заплетенные в косу, – рыжие, как солнце… ты и есть мое солнце, Далле… а я и не знал, что можно обнять солнце, пока не встретил тебя, – веришь?

– Мне тоже, – тихо говорю я. – Тоже повезло и тоже безмерно. А как подумать, отчего повезло, отчего ты в пограничники подалась… за это непременно надо выпить будет. За командира, за Лиссу и за поросят!

Я не прибавляю к этим словам «когда вернемся» – примета плохая. Нельзя загадывать на возвращение.

Но я не успеваю узнать, что ты хотела бы мне ответить. Нежно-фиолетовый свет разгорается все сильнее.

– Врата открыты! – доносится до нас сквозь это сияние, как сквозь воду. И чем ярче сияние открывающихся врат, тем глуше звучит голос, оставаясь в том пространстве, которое мы покидаем, подхваченные магией перехода, а перед нами размыкается уже иное пространство.

Странная это магия – волшебство перехода. Я иногда просто не понимаю, отчего Врата называются именно так – потому что вернее было бы назвать их водоворотом.