— Ни в коем случае! Детей нельзя в это вмешивать! Ронен и так мучается всю жизнь, что выбил ему зуб! А тут мальчик еще и должен принимать участие в убийстве?!

— Умолкни, Хаим! — заорал генерал. — Ронен выбил зуб не ему! Не ему! Другому Баруху!

Но тут и Хаим вскипел:

— Все равно! Мы растили детей не для того, чтобы они становились убийцами или палачами! И этот мальчик должен сам прийти туда, где должен оказаться его труп!

Фира с полной тарелкой как раз доползла до меня. Она улыбалась и кивала. Потом сказала, отдирая пластырь с моей морды:

— Труп мальчика можно привязать к мулу. Мул — очень сильное и выносливое животное. Мы на них когда-то снаряды возили… Кушай, это вкусно.

Это действительно было вкусно. И по тому, как она точно и вовремя тыкала пирогом мне в рот, становилось ясно, что выкормила она не одного внука, и ни одному не позволила быть худым.

— Ну конечно! — сказал Наум. — Мой мул с трупом моего зятя!

— Так давайте мальчика не убивать! — обрадовался Хаим. — Хватит с него выбитого зуба! Ах-ха-ха-ха!

Примус подошел, шумно вздохнул, потянулся мордой к Фире, и предназначавшийся мне кусок пирога достался ему.

— Вот и молодцы, — похвалила нас с мулом Фира, отряхивая с юбки крошки.

— Он не мальчик, — грустно сказал Наум, — он полицейский. Вы думаете, я хочу его убивать? Но он ненормально честный полицейский. Иначе он уже давно был бы с нами. Я еще после женитьбы об этом подумал. Попросил досье у его начальника. Вы даже не представляете…

— Короче, — потребовала Ривка.

— Он что, жене не изменяет? Ах-ха-ха-ха!

— Короче — он своего друга детства выследил и сдал, когда тот собирался сбежать в Америку, продав заложенную квартиру. Пришлось даже вызвать психолога, провести беседу с его коллегами, чтобы они нормально к нему относились. Представляете? Друга детства сдал из-за такой ерунды… Кто-нибудь все еще считает, что его можно оставить в живых?