— И что же это была за закономерность? — спросила я.
— Скажи хорошей тете, Р-хрюк-Г.
— Там же все было совсем просто. — Уинтер снова подергал очки. — Бусинки и пустые стежки располагались треугольниками:
Красный-Красный-Красный-Красный-Красный Стежок-Стежок-Стежок-Стежок Черный-Черный Стежок
— Да избавит Господь простых смертных от гениев! — в деланном отчаянии закатил глаза Йейл. — Вы слышали, как этот молодой человек сказал «треугольник»? И он всегда так: и говорит, и живет сплошными структурами. Придется мне перевести. Королевский сын ткнул в группу из восьми красных бусинок и поднял один палец. Затем он ткнул в четыре стежка и сделал жест, обозначающий у маори нуль. Затем — две черные бусинки и опять один палец вверх. Пустой стежок и знак нуля. Затем он провел ладонью по треугольнику и поднял вверх все десять пальцев. Его сестра захихикала, она боится щекотки, и это было мое открытие.
— Какое? — спросила я. — Что девочки боятся щекотки?
— Конечно же нет. Что ее брат — гений.
— В области вышивания бусами?
— Покрутите шариками, мадам. Одна группа из восьми бусин, нет четырех; одна из двух, нет одной. Королевское дитятко считало в двоичной системе. Один-нуль-один-нуль равно десяти.
— Это же было совсем просто, — повторил Уинтер.
— Чего? Просто? — негодующе фыркнул Йейл. — Просто неграмотный голозадый ребенок из племени маори взял себе и открыл двоичную систему счисления. Ну, я, конечно же, договорился с королем Те Юинтой, отвез Р-хрюк-Г на Землю, заменил маловразумительное имя мальчишки на простое английское Роуг Уинтер и взялся за его образование. И тут возникла неожиданная проблема: в какую, спрашивается, дыру надо заткнуть ребенка с гениальными способностями по части структур?
— Математика? — неуверенно предположила я.
— Это было номер два. Из-за личных моих склонностей номером первым стало искусство. Парень поехал в Париж, начал с блеском, но затем как-то поскучнел и бросил занятия. Потом математика в МТИ — с тем же результатом. Архитектура в Принстоне, бизнес в Гарварде, музыка в Джуллиардской школе, медицина в Корнеллс, конструирование куполов в Тальесине, астрофизика в Паломаре — везде одна история: блестящее начало, потеря интереса, отчисление.