Мужчина в потрепанной куртке почти час ходил вдоль рядов, смотрел на других лошадей, но к нам не приближался. Коняжка ему точно была нужна, слишком уж он настырно зверюг изучал, и поэтому чудно, что мы были последними, к кому он подошел. К нам с Талсом обычно все сразу направлялись.

— Странный прикус у нее какой-то, — вскользь заметил он, едва касаясь скользнув по моей гриве. Рука у него была в перчатке с железными наклепками и шибко мне не понравилась. Воины такие перчатки носят, даже не воины, а не шибко разборчивые в средствах наемники, чтобы врезать по морде сподручнее было. С такими я даже в человеческом обличье не связывалась, фиг знаешь чего ждать. И как понял-то? Зубы вроде пощупать не норовил, в пасть не заглядывал, этого я терпеть не могу. Талс так всех и предупреждает, издали смотрите, а то цапнет. А так вообще добрая она.

— Вы что не слыхивали, господин? Я весь день сегодня ору, что новая порода. Шибко красивая. Ну а прикус, подумаешь… зубы ровные, белые и не целоваться же вам с ней. А ездить.

— Что-то я не слышал о такой породе. — С сомнением нахмурился тот. Ну и шел бы, коль глухой, было явно написано на лбу моего напарника.

— Новая, господин. Новая. Сами ж видите, второй такой лошадки больше нет. А коль посмотрели, так и проваливайте. Денег у вас все равно таких нет.

Талс нахмурился. Он впустую ненавидит языком молоть, а этот ему сразу из-за потрепанности не глянулся. Явно не рыцарь, доспехов нет, куртка кожаная с заклепками, не первой свежести, рубаха под ней холщовая, крестьянская. На веревке оберег деревянный болтается. Рожа умеренно зверская. Наемник, как наемник.

— А может и есть. — прищурился тот. — В какую цену продаешь?

— Пятьдесят золотых. — ляпнул Талс, чтобы отвязаться. Мы вообще-то на тридцать договаривались. Пятьдесят — цена совсем несусветная. Не всякий аристократ себе позволит.

От такой стоимости у любого бы сердечный припадок случился. Но этот в судорогах биться не собирался, только взглянул на меня повнимательней. И появились у меня разумные мысли, что пора сваливать. Не могут у обычного наемника такие деньжищи водится.