С наступлением сумерек Вольдемар Кириллович, обеспокоенный событиями прошедших суток, собрал домочадцев.

За южной оконечностью болота раздался звук, похожий на тихий скрип несмазанных петель. Постепенно он усилился, перейдя в тихий стон, в котором слышалось невнятное бормотание. Затем что-то противно булькнуло, рыгнуло, и вышину неба вспорол низкий, протяжный вой. Он поднимался всё выше и выше, заставляя сжиматься сердце от внезапно нахлынувшего страха. Полная золотистая луна, окутывая своим призрачным светом верхушки застывших в немом удивлении деревьев, казалось, морщилась от этого воя, вызванного её собственной силой, но она была не в воле остановить его, и с покорностью приговорённого впитывала в себя этот крик боли непонятного и потому зловещего существа. Звук сместился чуть вправо, затем, перейдя на нестерпимо высокую ноту, начал удаляться с невероятной скоростью. Через минуту последние завывания растаяли в полночной тишине.

— Как на кладбище! — вслушиваясь в тишину, не нарушаемую ни единым шорохом, подумал человек, стоявший у северного края болота и до рези в глазах всматривавшийся в раскинувшееся перед ним пространство. — Нет, сегодня уже ничего не будет! — И медленно, с неохотой закинув на плечо тяжелое ружье, так же медленно двинулся к стоящему на отшибе домику. Его высокая фигура, закутанная в подобие шали, выглядела уродливым наростом на серебрящемся в лунном свете ландшафте. Мягко, по-кошачьи поднявшись на ступеньки крыльца, он немного постоял, оглядываясь вокруг, затем смачно сплюнул и протянул длинную высохшую ладонь к двери. В этот момент сзади мелькнула тень. Что-то чёрное взвилось за его спиной и с громким ударом обрушилось на плечи. Ни тени страха не промелькнуло на лице незнакомца, только разочарование и мука от бессилия что- либо сделать. Ружьё, выбитое из рук, с грохотом полетело на ступеньки. Тяжелый, гранёный кинжал так и остался в ножнах. Из прокусанной артерии вырвалась черная струйка крови и тугим фонтанчиком забила в темноту ночи.