Чавканье, щелканье челюстей и стук острых когтей по дубовому полу веранды продолжались не более пяти минут, затем всё стихло. Лишь топот бегущих ног ещё некоторое время нарушал покой ночи. Дед Михей проснулся и, прогнав остатки странного сна, обеспокоено посмотрел по сторонам. За окном где-то далеко-далеко уходил в небеса едва слышный одинокий вой. Такой вой он слышал давным-давно, еще будучи босоногим мальчуганом, но Михей был готов поклясться, что это был тот же самый вой.

— Барин, позолоти ручку! — казалось, визгливый голос цыганки вошёл в самую глубину мозга Вольдемара Кирилловича. — Давай погадаю, всю правду расскажу: что было, что будет. Она протянула свою костлявую руку и попыталась ухватить барина за полу его костюма. Тот брезгливо фыркнул.

— Пошла прочь, старая ведьма! — прорычал он сквозь сомкнутые зубы. Старуха вздрогнула, но полу не выпустила. Вместо этого она быстро схватила его ладонь своими заскорузлыми пальцами и, закрыв глаза, что-то забормотала на непонятном языке. Язык звучал гортанно и совсем не был похож на цыганский. Вольдемар Кириллович вздрогнул и наотмашь ударил старую цыганку по лицу. Удар получился хлёстким и неожиданно сильным. Цыганка, выпустив ладонь, упала на каменную мостовую. Довольно крякнув, Вольдемар Кириллович остановился и окинул взглядом лежащую у ног старуху. Та лежала, словно оцепенев, глаза были закрыты, лишь губы едва заметно шевелились, но Вольдемар Кириллович на удивление четко слышал всё произносимое цыганкой. Её мысли словно бы сами попадали в его голову.

— Барин, я могла бы наказать тебя своим цыганским проклятьем, но ты уже наказан. Ужас последует за тобой, куда бы ты ни поехал, куда бы ты не пошёл. Ты и умрёшь от ужаса. Я бы могла помочь тебе спастись, но ты отверг помощь и рассердил меня. Так пусть твоя судьба будет твоей судьбою, мне ни к чему менять её. Имя твоему ужасу Людвиг. Оборотень вернётся, вернётся за тобой. Цыганка перестала бормотать и открыла глаза. Заглянув в них, Вольдемар Кириллович вздрогнул. В глазах цыганки стоял страх, но страх не за себя, а за стоящего перед ней барина. Тело Вольдемара Кирилловича покрылось маленькими бусинками холодного пота и он, развернувшись, побежал прочь, стараясь поскорее оказаться подальше от этих проклятых глаз старухи.