— Чертовы цыгане, только и знают что танцевать, петь и портить людям кровь своими предсказаниями! — Вольдемар Кириллович откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В тот же миг перед ним возникло лицо старухи с выпученными на него зенками. Вздрогнув, он распахнул глаза, но лицо цыганки ещё некоторое время туманило его взор. Будучи человеком образованным, Вольдемар Кириллович никогда не верил в пророчества цыган и, считая их шарлатанами, тем не менее, отдавал должное их знанию психологии людей, умению найти в каждом струнку, способную разбередить душу. Но он и представить себе не мог, что слова старой цыганки могут так сильно подействовать на него самого.

— Откуда она могла узнать про прадеда Людвига? Наверное, заранее наметила меня в жертвы и порасспросила у дворни. — Он на минуту задумался, пытаясь вспомнить, что знает о своём предке. Странно, но оказалось, что почти ничего. Он вспомнил своё детство. Даже имя прадеда почему-то произносили шёпотом и, как оказалось, все его сведения о прадеде Людвиге умещались в несколько фраз, подслушанных из разговоров взрослых. Оборотень. Вольдемар Кириллович не помнил, чтобы кто-нибудь произносил это слово, но сейчас с особой четкостью ему показалось, что все разговоры и все его воспоминания о прадеде Людвиге слились в одно слово — оборотень.

— Ведьма, настоящая ведьма! — он перекрестился, думая о цыганке и, тяжело вздохнув, нервно забарабанил пальцами по кожаному покрытию сиденья. — Ничего, я сумею побороть её внушение, мы еще посмотрим кто кого! Попадись ты мне еще хоть раз, старая колдунья, я научу тебя почтению, ты еще пожалеешь о своих словах! Карета медленно въехала на территорию усадьбы, и как не подбадривал себя Вольдемар Кириллович сценами расправы над цыганкой, на душе всё равно было тревожно.