Сейчас граф отчётливо представил цыганку с застывшим в её глазах страхом. Оборотень, оборотень, оборотень, — это слово, будто попавшая в силки птичка, билось в его мозгу, гоня по телу удушливые волны страха. Стараясь прогнать от себя это наваждение, он схватил со стены пистолет и разрядил его в стоявшее в трёх шагах чучело большого медведя. Грохот выстрелов разлетелся по комнате и больно ударил по ушам, но наваждение не исчезло, а с новой удесятерённой силой впилось в его сознание.

— Боже мой! — в ужасе подумал граф, удивляясь тому, как легко исчезло его неверие в подобные вещи. — Неужели проклятая цыганка наслала сумасшествие? Или же… Нет, это полный бред, я просто схожу с ума, это были волки, самые обыкновенные волки. Но не всё потеряно, ещё не поздно остановиться на краю пропасти безумия, просто надо взять себя в руки.

Он попробовал перемножить две двузначные цифры, проверяя свою способность мыслить. Умножение далось на удивление легко и просто, менее чем через минуту на поверхность сознания как бы сам собой выплыл ответ.

— Уф! — облегчённо выдохнул граф и, забыв о манерах, смахнул ладонью выступивший на лбу пот. Тут он обратил внимание на пистолет, который все ещё держал в руке. Немного подумав, размахнулся и запустил его через весь зал в стоящее в углу зеркало. Дзинь — посыпались на пол серебристые осколки. Вслед за ними тяжело шмякнулся графский револьвер и тут же покрылся слоем продолжавших падать кусочков стекла. Вольдемар Кириллович довольно крякнул и, приподняв руку, прошёлся пятернёй по и без того всклоченным волосам. Уверившись в том, что ему удастся преодолеть проклятие цыганки, он начал строить планы облавы.

— Покончить с волками раз и навсегда, раз и навсегда! — без устали повторял он, вышагивая по комнате. Мысли про оборотня сами собой исчезли. Сейчас лишь одно вызывало беспокойство его разгорячённого сознания — отсутствие волчьих следов на месте расправы над гнедым скакуном.