- A ты бы не пил, - хладнокровно парировал князь Григорий. - Вечно все у вас, у людей, через пень-колоду!.. Ну ладно, хватит про старое, давай думать, что дальше делать.
- A что делать? - переспросил Длиннорукий. - Ты же, князь, не отказался от своих намерений?
- Я о том, что с тобою делать. Пристроил бы я тебя на конюшню навоз убирать...
- Согласен! - радостно выпалил Длиннорукий. Григорий поглядел на него с некоторым изумлением, но продолжал:
- Да там уже трудится один достойнейший лиходей и душегуб. Ну да ладно, погуляй пока, а потом дам я тебе одно заданьице по твоей части. Денька через три, коли все обойдется...
- Что обойдется? - переспросил Длиннорукий.
- A вот это уж не твоего ума дело, - угрюмо проворчал князь Григорий. Поедешь у Новую Ютландию, иначе - Мухоморье...
- Что, к самому королю Александру?
- Да на что мне Александр - у него одни пустяки на уме. Нет, поедешь к его сродственнику. Как его, Виктору, и... Нет, это долгий разговор. Ты, князь, видать, притомился с дороги, отдохни покуда. A ты, барон, укажь ему горницу посветлее.
- Слушаюсь! - вскочил Альберт.
Когда барон Альберт и князь Длиннорукий покинули кабинет, Григорий встал из-за стола, подошел к окну и, вперив бездумный взор светлых глаз в хозяйственные постройки и маячившие за ними высокие серые башни своего кремля, пробормотал:
- Не к добру все, не к добру... Ни на кого нельзя положиться, ни на кого. Эти бы три дня перебиться, а уж тогда и развернемся на всю мерку.
***
Не то чтобы Василий Дубов не любил лошадей. Отнюдь. Красивые, сильные животные. Вот только о неудобствах верховой езды он узнал лишь теперь и в полной мере. Увы, много в нашей жизни есть такого, что лучше наблюдать со стороны. Потому как, попробовав, можно сильно разочароваться. Вот в таком настроении и пребывал Василий.