- Боярин Василий, а пошто ты сбрую на лошадь одевать не умеешь?
- А в Царь-Городе за меня это слуги делали, - нехотя поддерживал разговор Дубов. Ему казалось, что от мерной тряски у него уже все внутренности спутались в клубок, как недоваренные макароны, и даже доктор Серапионыч, делая его вскрытие, не сможет их распутать. А Кузьке, видать, очень хотелось поговорить, и он продолжал цепляться к своему спутнику:
- Вот слушаю я тебя, Василий Николаич, говорю с тобой, а все чую - что-то тут не так.
- Так, не так - какая разница. Лучше бы дождь кончился. И вообще, скоро ли приедем?
Но Кузька, пропустив вопрос мимо ушей, продолжал рассуждать:
- А коли ты боярин, да еще от самого царя Дормидонта, так пошто не остановился у короля в замке, а трясешься тут по этим ухабам? И ежели ты боярин, то какие у тебя могут быть делишки с колдуном, с Чумичкой? И потом, настоящие бояре путешествуют со всею челядью, а ты - с этим пареньком, да и того в замке оставил. Да еще с домовым, со мною то бишь. Так что никакой ты Василий, не боярин!
- Да, Кузька, в логике тебе не откажешь, - усмехнулся Дубов.
- А ты не увиливай, не увиливай! - вылез из сумки Кузька и ловко, будто кот, перебрался на лошадиную холку, где и устроился напротив Василия. - А вдруг ты служишь этому вурдалаку, князю Григорию? Тады что? - с чувством вопрошал он, размахивая маленькими ручками. И сам же отвечал: - Тады я тебе не помощник!
Весь этот допрос начал забавлять Дубова, и он со смехом отвечал:
- Да нет, скорее наоборот.
- Что значит наоборот? - надулся Кузька.
- А разве Чумичка тебе не сказал, куда и зачем мы едем? - уже серьезно осведомился Василий.
- Нет, он сказал только, чтоб я тебя слушался и помогал.
- Ну хорошо, а Чумичке ты доверяешь?
- А то как же! - взмахнул ручками Кузька. - Он мне, можно сказать, заместо отца родного будет.