После аборта, сделанного в двадцатичетырехлетнем возрасте, Рита уже не могла иметь детей. Да и не от кого было их иметь. С мужем, Степаном Балясниковым она развелась четыре года назад. Муж, тридцатилетний весельчак и бонвиван, проживал на Кутузовском проспекте в огромной пятикомнатной квартире со своей матерью, довольно известной поэтессой Ольгой Александровной Бермудской. В свое время молоденькая Ольга вышла замуж за генерала МГБ Балясникова, который был её старше лет на двадцать пять. Степан был поздним ребенком, балованным до какого-то дикого кошмара. Степан воспитывался даже не матерью, а всяческими няньками, домработницами, горничными, делая абсолютно все, что хотел. Семья жила сыто - генерал занимал при Сталине в органах высокие посты, имел кроме пятикомнатной квартиры дачу в Барвихе и черный "Мерседес". В пятидесятые годы его хотели было привлечь к ответственности за репрессии, но он сумел вывернуться. Генерал умер в семьдесят пятом году, умер скоропостижно, словно праведник, окруженный близкими, слугами, богемой, которую собирала у себя поэтесса Бермудская. Степе было тогда пять с половиной лет. Он почти не помнил отца. Лишь огромная фотография напоминала о нем со стены. Роговые очки, пронзительный взгляд, плотно сжатые губы... Впоследствии Рита прочитала о деятельности покойного свекра в мемуарах бывшего сослуживца генерала некоего Белицкого, эмигрировавшего на Запад - руки покойного были по локоть в крови. Но в семье был и оставался культ этого человека. "Егор Степанович, Егор Степанович", - произносилось с гораздо большим почтением, нежели Господь Бог. Его даже умудрились представить в качестве потенциальной жертвы кровавого вождя. И впрямь, в марте пятьдесят третьего, словно нарочно готовя ему литер на будущее, был подготовлен приказ об аресте Балясникова, чем он козырял вплоть до самой своей смерти. И богема, собиравшаяся в доме у генерала и его жены, делала вид, что верила в его порядочность.