– Это просто совпадение. Собака прыгнула из-за жеста, а не для того, чтобы помешать выхватить оружие. Думаю, это неплохо все объясняет. – Уилсон снял трубку телефона. – Позвоню-ка я Андервуду, чтобы сообщить ему, что мы вышли на хороший след. Их милость нас ожидают.

Андервуд был не один. В его кабинете находился молодой человек в строгом костюме и в очках с круглой оправой.

– Добрый вечер, – приветствовал их Андервуд, едва приподнимаясь с кресла и явно скованный посторонним присутствием. – Позвольте представить вам помощника окружного прокурора господина Купфермана.

Затем он представил гостю Нефф и Уилсона. Детективы стали устраиваться. Предстояло рабочее совещание, и не было резона терять время на дальнейшие формальности.

– Начнем, пожалуй, – сказал он. – Я сообщил прессе, что сегодня вечером мы сделаем для нее заявление. Правильно ли я сделал?

– Несомненно, – ответил Уилсон и взглянул на помощника прокурора. – Вы жвачку жуете? Не дадите ли и мне? – Молодой человек протянул ему пакетик. – Спасибо. А то мне запретили курить.

– Мне хотелось бы выяснить, обнаружили ли вы что-нибудь такое, что оправдывало бы мое вмешательство, – спросил Купферман.

Так вот почему он здесь! Это был мальчик на побегушках у окружного прокурора. Его послали сюда разнюхать, не допустил ли департамент ошибок. А вдруг копы угробили себя потому, что были с червоточинкой?

– Этого не требуется. Ребята служили в бригаде дорожного движения, а не по линии борьбы с наркобизнесом. Они честно занимались своим делом.

– Вы уверены в этом?

– Какого-то расследования в этом направлении еще не проводили, – уточнила Бекки. – Мы занимались только выяснением причины смерти.

Было очевидно, что Андервуда интересовал именно этот аспект вопроса. Он наклонился вперед и сделал жест рукой, приглашающий развить эту тему.

– Это дело собак, – безличным голосом оповестил Уилсон. – Это все, что мы можем к настоящему времени утверждать. Их загрызли собаки.