– Ну нет! Это абсолютно исключено. Ни за что на свете я не упомяну этого в коммюнике для печати.

– Мы в этом не уверены, – сказала Бекки, – но Эванс убежден полностью. Единственный необычный момент при вскрытии – обнаружение остатков окиси углерода.

– Окиси углерода! Но ведь она относится к группе парализующих газов! Это вполне может объяснить, почему парни не воспользовались оружием. Это уже лучше. Почему бы сразу об этом не сказать? – Он пристально посмотрел на Уилсона. – Я лично считаю, что это – главный новый момент в расследовании. Пояснил ли медэксперт, где они ее наглотались?

Уилсон насмешливо хмыкнул.

– Да ведь его количество было слишком ничтожным.

– Это ты так считаешь, старина. Если я могу воспользоваться этим объяснением, мне не придется классифицировать это дело как нераскрытое. Нельзя же опубликовать в газетах: «Да, речь идет о двух копах, которые делали пометки на заброшенных автомобилях и были атакованы собаками, не сумев на это даже отреагировать». Исключено, чтобы я выступил с подобным заявлением.

– Спасибо.

– Что это значит?

– Просто спасибо. Ни больше ни меньше. Я тебе рассказал все, что нам известно. Если ты дашь мне еще несколько дней, мы еще что-нибудь раскопаем... А что до причин смерти, то, судя по всему, она наступила вследствие ран, нанесенных собаками. Должен признаться, что это мне нравится не больше, чем тебе. Но это факты. И если журналисты требуют от тебя заявления для печати, это единственное, что ты можешь им сказать.

– Хватит, надоело! Смерть вызвана окисью углерода. Так надо. Именно это я и сообщу прессе.

– Господин старший детектив, вы подумали о последствиях? – вступила в разговор Бекки.

Она-то уже все проанализировала и считала, что появление подобного коммюнике явилось бы чертовски серьезной ошибкой.

– О каких еще последствиях?