Они двигались по запущенным улицам 41-го округа: кругом одни пустыри, заваленные кирпичами, развалины нежилых домов, обуглившиеся и заброшенные руины, раскуроченные автомашины, гонимый ветром мусор. Бекки подумалось: «Где-то здесь скрывается что-то неведомое. Там что-то все же есть». Она была уверена в этом. А по изменению настроения Уилсона, по тому, как он сменил позу, по нахлынувшему на его лицо румянцу и опустившимся уголкам рта она поняла, что тот тоже убежден в этом.

Участок напоминал мрачного вида крепость с не слишком облупленным фасадом, и общее состояние здания резко отличалось от тех трущоб, которые они только что миновали. Вокруг него теснилось несколько еще заселенных домов. Опасность держалась в стороне. Действительно, легендарная плодовитость Бронкса придавала двум близлежащим жилым массивам вид спокойного процветания. На улицах царило оживление, тротуары были тщательно подметены, на окнах висели занавески, на углу даже высилась находившаяся в хорошем состоянии католическая церковь.

Когда их провели к капитану, тот поднял голову от бумаг, разглядывая Нефф и Уилсона. С первого взгляда было видно, что он все еще терялся в догадках относительно причины их визита.

– Нам посоветовал посетить вас Эванс, – вместо объяснения выложил Уилсон.

– Эванс надавил на судебно-медицинского эксперта Бронкса, чтобы тот направил трупы в Манхэттен. Почему – мы не знаем,

В голосе капитана слышалась обида.

– Он сделал это потому, что на телах обнаружены те же проявления насилия, что и в деле Ди Фалько и Хоулигена.

Капитан внимательно взглянул на него.

– А разве оно не закрыто?

– Теперь уже нет. Мы вышли на новый след.

– Тогда, черт побери, не удивительно, что вы свалились на мою голову. – Он поднялся. – Мы ничего не трогали на месте происшествия. Хотите посмотреть сами?

Уилсон кивнул. Пока они выходили из кабинета, Бекки ликовала: капитан даже не удосужился проверить их слова. Если бы он позвонил, то узнал бы, что они это дело уже не ведут. Но, собственно говоря, с какой стати он стал бы проверять?