Забурчала:

- Какая я тебе мамаша?

Приковыляла - злая, ужас. Брови к носу, а нос вислый. И еще сильно глазами косит.

- Аа, еще один. Нехрист лохматый. Явился!

- Здравствуйте, уважаемая.

- Всех бы туда!

- Куда, бабуня?

- Чертям на съеденье! - тычет - в руках тряпка какая-то, вроде гимнастерка скрученная. - Чтоб духу вашего на земле не было!

Оглянулся:

- Мать моя буфетчица.

Как же сразу-то не заметил?

Отсюда, с этой стороны шоссе, хорошо просматривалось поле за околицей. За полем - плешивый взгорок, а по бокам желтый с прозеленью лес. Видно: что-то случилось. "Скорая" торчит - до пояса. Чумоход, крыша одна. И народ толчется, зеваки.

- Тихо, бабуня. Понял. Не озоруй. И не гляди, как змея из-за пазухи.

- Я тебе погляжу сейчас! Я тебе погляжу!

- Залетный я. Нездешний. Доходчиво объясняю?

Проездом, случайно - во, каска, шлем.

Она замахнулась тряпкой.

- Глаза бы вас, чертей, не видали!

- Меня и не было, - он отскочил как ошпаренный. - Доброго здоровьичка. Пока.

8

Краснощекая продавщица, уложив на прилавок груди, распирающие ее белый халат, в охотку судачила с товарками - как раз по интересующему его делу.

- Небось из Жигалова кто.

- Да ну?

- Звери.

- А ты сама-то видела?

- На страсть такую глядеть...

- Вот и я - померла бы от страха.

- Ваня Вострикова рассказывает - одному полбашки отсекли.

- Врешь.

- Да чтоб мне всю жизнь по бехээсам сидеть.

Полюбовавшись на пустой прилавок, Андрей незаметно вышел.

9

По утоптанной дорожке, надвое перерезающей поле, пошагал к лесу. На ходу снял куртку, скатал и засунул под ремень, каску положил между картофельных грядок и приметил место - яркие, чего маячить. Чем ближе подходил, тем сильнее волновался. Вроде не трус, а страх до костей пробирает. Лезет под рубаху, ничем не выгонишь. И ноги как будто идти не хотят.