Это сообщение застало меня с открытым ртом, и я, наверное, некоторое время оставался в таком положении. Во всяком случае, когда я его закрыл, во рту у меня было холодно и сухо.

- Я сейчас приеду, - пробормотал я.

- Лучше не надо, - ответил Милтон. Голос у него дрожал, и я понял, что ему не вполне удается владеть собой. - Если только ты не хочешь... Нет, лучше не приезжай. Ты все равно ничем не сможешь помочь, а я в ближайшее время буду.., очень занят.

- А где Келли? - прошептал я.

- Я не знаю.

- Ну хорошо, - вздохнул я. - Позвони мне, когда освободишься.

Я снова сел в такси и велел везти меня домой. Дороги я не запомнил.

***

Иногда я думаю, что в то утро Келли мне просто приснился.

Большое количество спиртного, сильное волнение и тридцать часов без сна способны вырубить человека как наркоз, после которого он ничего не помнит. И все же просыпался я неохотно, чувствуя, что этот мир - далеко не самый лучший и не самый счастливый, чтобы спешить к нему возвращаться. Во всяком случае, не сегодня.

Несколько минут я лежал, тупо разглядывая свой книжный шкаф. Потом я закрыл глаза и, перевернувшись на другой бок, зарылся головой в подушку. Когда я снова их открыл, то увидел Келли, который с непринужденной грацией расположился в моем кресле: длинные ноги свободно вытянуты, длинные руки лежат на поручнях, зоркие глаза до половины прикрыты веками.

Я не стал спрашивать, как он попал в квартиру - какой смысл, раз он все равно уже вошел? Я вообще ничего не сказал, ожидая, пока он заговорит сам, ибо мне вовсе не хотелось быть первым, кто сообщит Келли о смерти брата. К тому же я еще не совсем проснулся, так что я просто лежал и смотрел на него.

- Милтон мне сообщил, - сказал Келли. - Я этого ждал, так что все в порядке. Я кивнул.

- Я прочел твой рассказ, - неожиданно добавил Келли. - Я нашел и другие твои рассказы, и прочел их тоже. У тебя богатое воображение.