— Вы знаете, — прервал затянувшееся молчание следователь, — что ждет вас за попытку уклониться от подписки? — Он сделал выразительную паузу и сказал: — Одиночка. Всей суммы смягчающих обстоятельств хватит на десять-двенадцать чисел. Я имею в виду уменьшение срока приговора. Тяжелое детство, заключение психиатра, так называемая социальная поправка. Чисел десять-двенадцать, не больше…

Подследственный молчал. К угрозе следователя он отнесся с заметным равнодушием. И тогда следователь предложил ему совсем уже неожиданное:

— А хотите, я вас отпущу?

— То есть..? — подследственный поднял голову.

— Просто возьму и отпущу?.. — следователь, как, наверное, и все другие следователи на свете, громыхнул пустым верхним ящиком письменного стола и достал оттуда бланк пропуска. — Но мне хотелось бы знать, что вы намерены делать. Кажется, я имею на это право. Я ведь охраняю закон!

— Дерьмо — ваш закон! — без всякой злости отозвался подследственный. — Закон для всех — это же смешно! Неужели вы этого до сих пор не поняли?

— Пожалуйста, даже по устной просьбе мы можем перевести вас в другой район, более вам подходящий, — проговорив это, следователь выписал пропуск и через стол протянул его подследственному. Но тот проигнорировал и это движение.

— Идите, — сухо сказал следователь.

— Но ведь я добивался другого!

— То есть как?! — не понял блюститель порядка. — Чего же еще? Разве не свободы?

— Пустая формальность, — усмехнулся подследственный. — Пропуска, например. Разве вы этого не знаете?

Это следователь как раз знал: хоть до сих пор и сохранилась форма пропусков, но сущность их давно утратилась, и, следовательно, только форма и осталась, ибо сами пропуска уже давно никто не проверял. И подследственный действительно имел право уйти после окончания допроса, на который полагалось не больше шести черных чисел.