- А ты?

- Честно говоря, я растерялся. Раньше мы с этим мерзавцем не общались. Он застал меня врасплох.

- И ты не нашел, что ему ответить.

- Только то, что он не прав. Я родился уже не в Сингапуре. - Николас поставил стакан. - Я рассказал об этом декану Вулсону, но тот лишь отмахнулся. "Эн - гений, - заявил он мне. - Вы же сами знаете, с талантливыми людьми бывает нелегко. Должен вам сказать, мы просто счастливы, что он у нас работает. Он чуть было не сбежал в Гарвард, но в последнюю минуту мы его удержали." Вулсон по-отечески потрепал меня по спине. "Кто знает, что у Эна на уме. Видимо, он принял вас за малайца. Мы все должны прощать друг друга, мистер Линнер".

- Что-то я не понимаю, - удивилась Жюстина. - Ведь ты не малаец.

- Нет, но если Эн действительно так решил, у него были причины меня недолюбливать. В районе Сингапура китайцы и малайцы всегда смертельно враждовали друг с другом.

- А кто ты? - внезапно Жюстина приблизила к Николасу свое лицо с огромными светящимися глазами. - Мне кажется, у тебя в лице есть что-то азиатское. Может быть, глаза... или скулы.

- Мой отец был англичанин, - сказал Николас. - Точнее, еврей, который вынужден был изменить свое имя, чтобы пробиться в бизнесе, а потом в армии. Он стал полковником.

- Как его звали? Я имею в виду - до того, как он изменил свое имя.

- Не знаю. Он никогда мне не говорил. "Николас, - обратился он ко мне однажды, - что такое имя? Тот, кто скажет тебе, что его имя само по себе что-то значит, - наглый лжец".

- И ты никогда не пытался узнать свое настоящее имя?

- Да, было такое время. Но потом я успокоился.