Голдман вопросительно поднял голову.

- Словно я лежу в гробу.

- Значит, возвращаешься в Японию.

- Я еще не думал об этом всерьез. - Николас был в который раз приятно удивлен проницательностью Голдмана. - Не знаю, имеет ли это значение.

- Конечно, имеет! - взорвался Голдман. - Я все время думаю о возвращении в Израиль!

- Но ты не вырос в Израиле, - возразил Николас.

- Только потому, что тогда его еще просто не было, - фыркнул Голдман. - Но не в этом дело. - Он снова взмахнул рукой, - История. Все дело в истории. Зазвенел телефон, и Сэм сердито приказал одному из сфинксов ответить. Послушай, мне наплевать, сколько мы выжмем из этого Кингсли - ты же знаешь, Ник. Но это добрый знак, неужели ты не понимаешь? Пришел твой час. Еще год назад я чувствовал, что это должно случиться, и теперь я вижу, что был прав. Ты действительно хочешь уйти? Именно теперь.

- Нельзя сказать, что я хочу уйти. Скорее, не могу не уйти. Голдман достал сигару из деревянной коробки и повертел ее в руках.

- Ник, не хочу утомлять тебя разговорами о том, сколько толковых ребят отдали бы все на свете за твое место...

- Спасибо, - сухо поблагодарил Николас. - Я ценю твою заботу.

- Каждый должен отвечать за себя.

Взгляд Голдмана остановился на кончике сигары. Он обрезал его и зажег спичку. - Если можно, не кури, - попросил Николас - Я бросил.

Голдман посмотрел на него сквозь пламя.

- Похоже на тебя, - сказал тихо. - Все одним махом. Голдман задул спичку и бросил ее в большую стеклянную пепельницу. Затем, не желая окончательно сдаваться, сунул сигару в рот и стал задумчиво ее жевать.

- Знаешь, Ник, очень надеюсь, что для тебя я больше, чем просто шеф. Много воды утекло с тех пор, как я подобрал тебя прямо с теплохода.

- С самолета.

- Неважно. - Голдман вынул изо рта сигару. - И как твой друг, я рассчитываю услышать от тебя какие-то объяснения.