— Какие книги вы написали?

Ингхэм поднялся с кресла. Он понимал, что за этим последуют другие вопросы, поэтому ответил:

— Я написал всего четыре книги. Одна из них — «Игра в «Если». Но вы, вероятно, о ней ничего не слышали. — Адам не слышал, и Ингхэм продолжил: — Другая книга называлась «Свинья-копилка». Она получилась не столь удачной.

— Свинья-коптилка? — как и ожидал Ингхэм, переспросил его Адамс.

— Копилка, — поправил он его. — Да, легко спутать с «коптилкой». — Его лицо залилось краской не то стыда, не то раздражения.

— Вы прилично зарабатываете?

— Да, если учитывать заказы для телевидения в Нью-Йорке.

Неожиданно он вспомнил об Ине, и эта мысль вызвала в его теле трепет; странно, но сейчас она казалась ему куда более близкой, чем за все то время, которое он пробыл сначала в Европе, а затем — в Африке. Он представил себе, как она сидит у себя в офисе в Нью-Йорке. Там у них полдень. Она тянется за карандашом или листом печатной бумаги. Если у нее на время ленча назначена встреча, то она уже опаздывает.

— Вы, наверное, знамениты, а я не отдаю себе в этом отчета, — улыбаясь, произнес Адамс. — Я редко читаю художественную литературу. Так, иногда и только то, что заслуживает внимания. Знаете, например, «Ридерс дайджест». Если у вас при себе имеется одна из ваших книг, я бы хотел ее прочесть.

Ингхэм улыбнулся:

— Сожалею. Но я не вожу их с собой.

— Когда приезжает ваш друг? — Адамс поднялся с дивана. — Повторить? Как насчет скотча на этот раз?

Ингхэм согласился на скотч.

— Он должен прибыть в четверг. — Ингхэм поймал в зеркале на стене мерцавшее отражение своего лица, порозовевшее от солнца и начавшее покрываться загаром. Губы поджаты в легком раздражении. Неожиданно громкий голос, выкрикнувший что-то по-арабски прямо за ставнями, заставил его вздрогнуть, но он продолжал пристально разглядывать себя в зеркале.