Из-за елей показалась фигура человека в серой длинной рубахе, встала поперек тропинки.

– Ты? – ахнула Спорина и остановилась, пораженная.

Перед ней стоял тот, о ком она думала, – ее жених, Здоровец. По обычаю, жених и невеста от сговора до свадьбы не должны видеться. Спорина и Здоровец думали пробыть в этой разлуке всего четыре дня, но она тянулась уже восьмой месяц. Оба они почитали обычаи предков, но сейчас Здоровец нарушил запрет. Их непростое положение того стоило. Чего теперь бояться порчи – хуже, видно, некуда.

– А ты еще кого ждешь? – хмуро ответил он. – Пойдем поговорим.

Он взял Спорину за руку и повел к реке. Они сели на берегу за толстой развесистой ивой и недолго помолчали, глядя друг на друга. Они и правда не виделись с того вечера на Макошиной неделе, когда Берестень перед печью обвел Спорину вокруг Здоровца и передал ему ее руку. И оба они замечали друг в друге перемены. Хмурые, разом повзрослевшие парень и девушка мало напоминали тех счастливых жениха и невесту, которые стояли перед печью, держась за руки, семь месяцев назад. Скорее они были похожи на молодых, но уже немало переживших супругов, перед которыми встала очередная беда.

– Слыхал, что у нас деется? – наконец спросила Спорина.

Голос ее против воли дрожал – она боялась того, что Здоровец мог ей сказать. Пора и честь знать… Не было такого уговора… Не отдают – девок много… Никто не осудил бы его, если бы он сейчас отказался от невесты. Но как же горько Спорине было думать, что она потеряет желанного, любимого жениха из-за чужой вины! А другого, скорее всего, не будет – никто не захочет взять в род сестру испорченного парня, и ей останется одна дорога – переселиться со временем в избушку к Елове и стать, как она…