Зариме Интар представил как своего племянника, на что купец многозначительно улыбнулся в бороду, а вот два его сына четырнадцати и шестнадцати лет ничего не заподозрили. Но Селиф не был бы купцом, если бы не умел держать язык за зубами. А все знали, что с Интаром шутки плохи.

Пока старшие общались, парни пытались разговорить Зариме. А тот не слишком жаждал общения, отвечая неизменно вежливо, но односложно и без заинтересованности. Правда молодых людей это не останавливало. Они продолжали сыпать вопросами:

– Почему ты не откроешь лицо? Ты ведь не женщина! А песчаной бури здесь нет.

– Мне так удобнее.

– Почему? – младший и от того более непосредственный.

Зариме, не зная, что ответить, поднял голову. На его лице застыло недоуменное выражение. Юноши пристально вгляделись в скрытое тканью лицо, пытаясь различить хоть что-нибудь. Две пары глаз столкнулись с одной, ничего не выражающей. Старший понял первый и отшатнулся, воскликнув:

– О, боги! Ты слеп!

Эта фраза, сказанная слишком громко, заставила обернуться Селифа и Интара. Последний холодно поинтересовался:

– Какие-то проблемы?

– Убогие не должны сидеть с мужчинами за одним столом! – снова младший.

– Как решат старшие, так и будет. И младшим лучше помолчать, лишний раз не демонстрируя свою невоспитанность! – поспешил замять конфликт Селиф. – Доблестный Интар, прошу простить их. Видимо, мать излишне избаловала. Поверь, они будут надлежаще наказаны! – гневный взгляд в сторону сыновей.

Старший потупил взор, а вот младший, похоже, затаил обиду. Но до конца ужина больше никаких происшествий не было. Сыновья Селифа молчали, лишь обмениваясь взглядами и демонстративно игнорируя Зариме. Последний, кажется, был только рад, что его не втягивают в пустые разговоры.