А потом распахнулась дверь, кто-то вскрикнул отчаянно, остро запахло пролитым пивом, и Пала непонимающе уставился на черепки, не слыша ничего, кроме шипящей под ногами пены. Так шипят золотые огни в черной шкуре Темного Зверя, подумал он. Но ведь Темный Зверь – это сказка для малышей, чтоб не сбегали к охотникам. Чтобы боялись темноты, наполненной горящими мотыльками… Рядом сказали: «Из лесов под Горой пришел», и добавили: «Верхнюю окраину выел уже…», и какая-то женщина ломким шепотом спросила: «А охотники как же?» «Нет больше охотников», – ответили ей, и снова стало шумно.
Они с Вилем бежали в толпе, в руках у Палы был непонятно когда подхваченный лук, а потом лук куда-то делся, и в потную ладонь всунули факел. Лил дождь, факел шипел и плевался, и шипел внутри страх. Их вынесло на храмовую площадь, и Пала, оскальзываясь на размокшей глине, увидел, как жрецы поспешно разжигают огонь на алтаре. От пахучих трав уже валил густой дым, и старший беззвучно шевелил губами.
«Пошлите за Солнечной!» – жалобно крикнул кто-то, и лицо старшего жреца исказилось. Он поднял руки, как будто пытался отодвинуть толпу, и отступил в глубь храма. «Хватит дурацких ритуалов, идите на Гору!» – люди качнулись вперед, и жрецы бросились ко входу. Если запрутся, сломаем двери, подумал Пала, не могут они запереться, нельзя никак! – но створки уже закрывались. Рядом застонали.
Сломаем, снова подумал он, пытаясь вырваться вперед, но тут под ухом свирепо заревел Виль, и Пала на мгновение оглох. Вокруг уже бежали, и он тоже ринулся по узким улочкам вверх, туда, где ворочался сгусток тьмы, усеянный золотыми огнями.