— Ты тоже сыграешь свою роль, брат, жизненно важную роль. Когда мы закончим, вспыхнет яркий белый свет, и в комнате будет метаться дикая магия. Ты должен быстро закрыть Книгу, чтобы закончить заклинание.

— Я тебя не подведу, — сказал Эр'рил и нахмурился, чувствуя, как в груди у него возникает отвратительная пустота. — Но магия — это твоя жизнь, брат. Почему ты не закроешь Книгу сам?

— Ты знаешь почему, по крайней мере догадываешься. Я вижу это по твоим глазам, — тихо ответил Шоркан. — Создание этого текста уничтожит нас троих, мы станем Книгой.

Эр'рил понял, что его подозрения подтвердились.

— Но…

— Полночь приближается, брат.

— Я знаю, что уже поздний час! Но… как же ребенок? — Эр'рил кивком показал на мальчика. — Ты жертвуешь им. Разве он не имеет права голоса?

— Я родился для этого, воин, — заговорил мальчик; впервые с тех пор, как Эр'рил его увидел, голос звучал спокойно и уверенно. — Когда напали повелители ужаса, Чи показал мне дорогу к бочонку для яблок. Это было предначертано.

Эр'рил вдруг подумал, что до сих пор не знает имени маленького героя, по выговору было ясно, что он родом из прибрежного городка.

— Мы с мальчиком уже обсудили то, что предстоит сделать, — сказал Шоркан, выходя из круга и крепко обнимая Эр'рила. — Не волнуйся, большой брат. Это необходимо.

Эр'рил тоже крепко обнял брата, но ничего не сказал, опасаясь, что дрожь в голосе выдаст глубину его отчаяния.

Эр'рил еще раз прижал к себе брата и наконец отпустил его. Грэшим откашлялся и положил почти догоревшую свечу на каминную полку.

— А что мы возьмем в качестве тотема для Книги? — спросил он, вытирая воск с пальцев об одежду.

Эр'рил заметил, что старик стал как будто бы выше ростом, не таким сгорбленным — почти что прежним самим собой. Прошло уже много месяцев с тех пор, как он творил заклинания.

— Тотем должен быть защищен сердцем творца.