Томо впервые был в городе. Он шагал по мокрой от недавнего городского дождя мостовой, удивляясь неживой тишине пустынного утреннего города. Дома вокруг не выпустили еще людей из своего чрева.

По серому воздуху скользнула золотая тень рассветного солнца.

— «Улица Ховенбета», — вслух прочитал граф Томо, и, будто разбуженная его голосом, высунула морду с балкона и залаяла собака. Тут же возник шелестяще-зудящий звук, и из-за угла дома медленно показался автомобиль.

— Такси-и-и! Такси-и-и! — заунывно выкрикивал водитель в окошко машины, равномерно ударяя молоточком в подвешенный снаружи гонг. Граф Томо растерялся и, когда сообразил, что расспросить дорогу можно у таксиста, тот уже был далеко.

Заунывные крики послышались и с соседней улицы. Граф Томо побежал на человеческий голос. У одного подъезда притормозил грузовик, покрытий маскировочной сетью с листиками, из дома выскочила беременная женщина в зеленом халате с бордовыми цветами и залезла в кузов. Машина поползла дальше. Рядом шел человек в белом комбинезоне с черными нашивками и кричал:

— Скорая по-о-омощь! Скорая по-о-омощь! А вот кому-у-у-у скорая по-о-омощь!

Навстречу им двигалась точно такая же машина. Граф Томо не успел добраться до людей — экипажи двух «скорых», включая водителей, зазывал и других помощников непонятной профессии, вступили в словесный бой. Автомобили застыли на месте. Вот что звучало:

— Я тебе говорил, это мой участок?

— Речь шла не об улице Марежана…

— А о чем же тогда? Нет, скажи, говорил я или нет?

— Ну…

— Не твой это участок, и точка!

— Да как…

— Все ясно, на двадцать шагов от перекрестка…

— Управа на всех найдется…

— Есть же закон!..

— В лицо смеется… Вот нахал!

— Уговор есть уговор!