Санчес направилась к крыльцу, а Хок, обернувшись, указал Гарсии на давешних девчонок, которые опасливо приближались к дому, толкая перед собой велосипеды:

— Не позволяй здесь собираться зевакам. Сейчас сюда набежит толпа народу. Оттесни всех на противоположный тротуар.

Офицер Хенниган оказалась молоденькой стройной блондинкой с лиловыми тенями на веках и пунцовыми губами. Она открыла входную дверь прежде чем Хок и Санчес дошли до крыльца. Хенниган так нервничала, что слизала — вернее, соскребла зубами — всю помаду с нижней губы.

— Как, и вы без головного убора?! — возмутился Хок.

— Я оставила фуражку в машине, — зарделась Хенниган. — Сержант Робертс сказал, что фуражку носить необязательно.

— Он не прав, — отрезал Хок. — Если полицейский вооружен, то он обязан быть в фуражке. Я могу объяснить сержанту Робертсу, почему так заведено — если хотите, конечно.

— Лучше не надо.

— Где покойник?

— В маленькой спальне. Это напротив большой спальни, чуть дальше по коридору. В саму спальню мы не входили, но я взглянула на труп... на парня с порога. Он уже был мертв. Передозировка, как нам и сообщили.

— Благодарю вас, Хенниган. Очень ценная информация. Давайте войдем в дом и послушаем, что вы нам еще скажете.

В гостиной стояли два желтых мягких кресла, вся же остальная мебель была плетеная: белый диван, кресло и оттоманка с желтыми подушками. На трех низеньких пластиковых столиках белого цвета стояли вазы со свежесрезанными ромашками. На окнах — задернутые бежевые шторы из джута, а на полу три круглых коврика под цвет штор. В столовой стоял круглый стол с четырьмя стульями. В центре стола в голубой вазе для фруктов желтели шесть лимонов. Через открытые вертикальные жалюзи столовую заливал яркий солнечный свет.

— Итак, — сказал Хок, усаживаясь за стол, — докладывайте.

— Докладывать?

— Докладывайте. — Хок вынул из кармана пачку сигарет «Кулз», поглядел на нее с минуту и сунул обратно в карман пиджака.