Положение получалось странное. Две недели назад, когда я в числе других студентов третьего курса института кинематографии собирался на летнюю практику, мне предложили в качестве объекта для учебной съемки строящуюся в горах Средней Азии высотную станцию Академии наук.

В кабинете декана меня познакомили с высоким седоусым человеком — профессором Чибисовым. Я слыхал о нем, что это крупный ученый, исследовавший то самое плато, которое впоследствии назвали его именем и где теперь сооружалась научная станция. Он взглянул на меня дружелюбно, но, как мне показалось, с оттенком некоторого лукавства.

Профессор Чибисов сообщил, где будет воздвигнута станция и как туда проехать.

— Открывается пятнадцатого, — сказал он. — Постарайтесь не опоздать.

Он усмехнулся в свои усы.

— А сейчас в каком положении станция? — спросил декан.

— Строится, — ответил Чибисов. — Полным ходом. Заканчивается оборудование лаборатории. Итак, приглашаю вас на торжественное открытие.

Он сказал это самым сердечным тоном.

И вот теперь, накануне подъема в горы, Юрий сообщает, что никаких следов строительства станции он на плато Чибисова не обнаружил. Как это понять?

* * *

Мы выступили рано утром. Долина лежала в густой тени, и только на вершинах гор лежали розовые лучи солнца.

— Пойдем по восточному склону, — предложил Юрий. — Там не такой крутой подъем. Я обычно поднимаюсь по южному. Это ближе. Но… требует тренировки.

Он смотрел на меня, согнувшегося под тяжестью рюкзака, и свернул на тропу, которая вела не прямо в гору, а куда-то вбок, постепенно поднимаясь к скалам, темневшим на фоне неба.

Долгое время мы шли молча. Даже Юрий, привыкший к красотам гор, был охвачен чувством молчаливого восторга.

Постепенно становилось теплее. Солнце поднялось над хребтом и заливало своими лучами весь склон, по которому мы поднимались.