"Чертовщина какая-то", - насторожился Федор, осознавая, что движется вперед ногами по направлению к окну. Он предпринял отчаянную попытку опуститься на пол, приказав телу принять вертикальное положение, но оно не послушалось, точно парализованное. Федора это крайне встревожило: он ощутил себя в шкуре животного, которого, всячески успокаивая, ведут в клинику, чтобы усыпить. Окно приближалось все быстрее... "Летающий фиксируется намертво", - ударила ему кровь в голову, и только тут он с животным ужасом осознал всю непоправимость того, что вот-вот должно произойти. Нечеловеческим усилием, так, что слезы брызнули из глаз, он в последний раз попытался вырваться из невидимых тисков, но тело лишь слабо дернулось и тотчас замерло, став неподвижнее гранитного монолита. Он закричал, но рот его не открылся, и этот утробный крик никто, кроме него самого, не услышал; мысли его окаменели, превратившись в монумент с высеченной по поверхности фразой "летальный эффект"; в его зрачках выпукло отразилась верхняя часть белой рамы окна, сквозь стекло которого он беззвучно выплывал на пустынную зимнюю улицу. На свет фонарей зрачки не отреагировали.

4. Нам разум дал стальные руки-крылья...

Очнулся Федор от ударившего в лицо порыва обжигающе-холодного ветра. Прямо перед его глазами неторопливо проплывала сверху вниз белая стена крупнопанельного двенадцатиэтажного дома, в котором он жил на третьем этаже (квартира N 18). Радуясь тому, что ничего страшного, как будто, не произошло, Федор принялся любопытства ради заглядывать в освещенные окна. Поначалу он, правда, опасался, что его самого увидит кто-нибудь из соседей по дому, но потом вспомнил, как сам неоднократно, выглядывая через закрытое окно освещенной комнаты в темноту, не видел почти ничего, кроме отражения собственной физиономии.