Город начинался в долине и шел вверх по склону, как бы вырастая из замерзшей земли, будучи частью ее, такой же вечной, как горы. На первый взгляд он казался сделанным изо льда, фантастические очертания башен и зубчатых стен слабо сияли в темных сумерках и местами были припорошены снегом. Из оконных проемов исходило сияние жемчужного света.

За городом две горные гряды сходились все ближе, пока наконец их не разделила только линия теней, узкое пространство с ледяными стенами, достигающими самого неба.

Сердце Конвея сжалось от жгучей боли.

Узкое ущелье — то самое!

На мгновение все низринулось в ревущую тьму. Сны и реальность смешались воедино — записки отца, крик отца перед смертью, его собственные полные страха блуждания за стеной сновидений.

Оно лежит позади города, в узком ущелье между горами, — озеро Ушедших Навеки. А я не могу больше вернуться!

Конвей громко сказал ветру, снегу и плачущим рожкам:

— Но я вернулся. Я вернулся!

Взволнованный, торжествующий, он снова посмотрел на город, на его белую красоту, на изрезанные ветрами башни, такие яркие под золотыми звездами.

Это был могучий город, обнесенный стенами и укрепленный против любого врага, который мог отыскаться на Искаре. Конвей устремился к нему, и, пока он бежал, резкий звук рожков усилился и к ним присоединился пронзительный, воинственный зов волынок. Их неумолчное пение шло со стен на всем их протяжении, и сквозь снежный туман Конвей разглядел людей, которые стояли наверху и смотрели вниз. Их копья сверкали оборванной линией по обе стороны от больших каменных ворот.

Глава 3. СТРАХ

Конвея охватил жар от прилива крови. Волынки взбудоражили его, он высоко поднял руки и закричал этим людям длинное приветствие. Теперь он ясно их видел. Это были высокие, худые мужчины, крепкотелые, с гладкой кожей лица и выступающими мощными скулами, глаза их походили на орлиные. С их обнаженных плеч небрежно свисали покрытые белым мехом шкуры животных, перевязанные вокруг талии. Люди стояли с непокрытыми головами и не боялись холода.