А впереди в мертвом пространстве он увидел крошечный шарик Искара.

Конвей долго стоял, глядя на этот шарик; он не говорил и не двигался, охваченный сильной дрожью.

Совсем близко у себя за спиной он услышал голос Чарльза Роэна:

— Так это и есть новый мир? Впечатляет, ничего не скажешь.

Конвей вмиг овладел собой. Роэн был не дурак. Дурак не способен сделать сорок миллионов, и будет довольно трудно совершить то, что Конвей задумал, втайне от этого человека.

Он обругал про себя — но не Роэна, а его дочь Марсию.

Это она уговорила отца лететь с ними и наладить торговлю с Искаром. Роэн контролировал львиную долю прибылей от торговли с лунами Юпитера, и идея взять его с собой была достаточно здравой. Марсия, понятно, здесь никакой выгоды не имела. Просто она не хотела надолго отпускать Эсмонда от себя.

Конвей оглянулся на Марсию, которая стояла, обняв рукой жениха. Славная девушка. Симпатичная. Она ему нравилась. Но она была совершенно другой породы, гак же как и Роэн, и не подходила для целей Кон-вея.

С одним Эсмондом он бы запросто справился. Эсмонд — этнолог до кончиков ногтей. Такому только дай какую-нибудь новую расу, которую можно изучать и каталогизировать, он и знать тогда не захочет, какие еще сокровища содержит новооткрытый мир.

Теперь, когда он оглядывался назад, вся цепь обстоятельств казалась Конвею тонкой и непрочной: его встреча с Эсмондом во время полета с Юпитера; внезапное вдохновение, накатившее на него, как только он узнал о связи Эсмонда с Роэнами; как бы непреднамеренная кампания, должная заинтересовать этнолога неизвестным народом Искара; а в конце преподнесение ученому фрагментарных записок отца Конвея с целью заставить Эсмонда до безумия увлечься этим обитаемым миром и возмечтать посетить его, мир, который только однажды увидел другой землянин.