Конвей ехал в первых санях. Он наклонился вперед, как борзая, которой не терпится рвануться по следу. Половина его существа сходила с ума от нетерпения, а другая половина, холодная и замкнутая, строила планы.
Корабль за их спинами делался все меньше и меньше. Сверкающие остроконечные глыбы льда плавно тянулись к небу.
Через некоторое время скорость саней упала. Высокие скалы, закованные в ледяную броню, поднимались из снега, иные из них лед покрывал лишь сверху, ниже они оставались голыми. Водитель выставил голову вперед, постоянно прищуриваясь.
— В чем дело? — спросил Конвей. — Почему так медленно?
Водитель саней с раздражением ответил:
— Боюсь на что-нибудь налететь, сэр. Дьявольски темно, и теней много, я почти ничего не вижу.
— И только-то? — Конвей рассмеялся и протиснулся вперед. — Что ж, пусть сова поработает.
Он взял управление на себя и пустил сани быстрее Каждый риф, каждая скала, каждая гряда снега были видны ему, как днем. Он снова засмеялся.
— Мне начинает нравиться Искар, — сказал он Роэну. — Стоит основать здесь колонию для людей со способностью видеть в темноте, и мы будем счастливы, как летучие мыши. Моему отцу здесь, должно быть, нравилось.
Роэн посмотрел на него. Конвей снова забыл надеть капюшон. Ветер колотил друг о друга пряди его обледенелых волос, а на ресницах выступил иней. Он, кажется, этим наслаждался. Роэн содрогнулся.
— Я и сам никталопик, — ответил он. — В темноте вижу. Но предпочитаю солнечный свет и тепло.
Эсмонду было неинтересно, о чем говорят другие. Его мечта была так же сильна, как мечта Конвея, и в сознании этнолога просто не оставалось места для чего-то еще.
Сани мчались через равнину, одни следовали за легкими вспышками двигателя других. Корабль совсем затерялся в белой пустыне позади. Впереди на фоне звезд вырастали горные цепи. Один ветер был здесь хозяином. «Все очень красиво и мирно», — подумал Конвей. Холодная, прекрасная драгоценность мира. В ушах музыкой запели слова, те слова, которые сопровождали смерть отца и звучали сквозь всю его собственную жизнь как обещание и вызов: «Озеро Ушедших Навеки… Ушедших Навеки…»