"Роллинги", "Дип Перпл", "Лед Зеппелин" - сами названия групп звучали для нас как волшебные заклинания. В Польше их выпускали довольно большими тиражами, в отличие от нас, и не относились к ним как к "вредному и недопустимому". Помню, когда я в первый раз услышал "Зеппелинов", у меня заложило уши. Сейчас-то и не так грохочут, а тогда это казалось на пределе всех мыслимых и немыслимых децибел, просто убойной силы была музыка, и ритмы такие жесткие, что через какое-то время возникало ощущение, будто кто-то дергает тебя за ниточки, привязанные к твоим рукам и ногам.

Юрка и оказал на меня "вредное влияние" - за что, наверно, я всю жизнь буду ему благодарен. Дело было даже не в пластинках, не в "объемных" открытках, не в джинсах польского пошива, которые Юрка носил постоянно дело было в привкусе свободы, легком таком дуновении свежего воздуха, который улавливался за всем этим. Я разглядывал конверты альбомов - и мне тоже хотелось быть джинсатым и волосатым, как "Роллинги".

В то время хорошие джинсы в Москве можно было достать только в "Березках" - магазинах, торгующих на иностранную валюту - или у спекулянтов на "черном рынке", за бешеные деньги. Меньше семидесяти рублей джинсы в те годы не стоили. А так, и за сто зашкаливало. Мои родители - в смысле, наши с Женькой, моей сестрой и твоей тетей, родители - зарабатывали неплохо - но выложить семьдесят рублей за джинсы никак не могли.

Для чего не надо было никаких расходов - так это для отращивания длинных, "хиповых" волос. Я не стригся уже два месяца и достиг той стадии, когда в школе мне стали делать замечания - в те времена за длинные волосы наказывали очень сурово. Но мои волосы ещё не достигли "критической отметки" - не закрывали всю шею - поэтому меня не очень грызли. Правда, перед весенними каникулами предупредили: