Мне предстояло присутствовать при пробных включениях — называть их испытаниями Вениамин Алексеевич категорически отказывался. И я, естественно, задумался, не получу ли я ненароком каких последствий? ГОСТов и СНиПов на Раевед явно не существовало.
— При используемой мощности — не существует. Отражатели концентрируют излучение внутри мозговой ткани, там его мощность возрастает до субпороговой, и определенные нервные центры, возбуждаясь, переводят мозг в режим порождения внутренних образов. Для самого мозга излучение опасности не представляет.
— Проверено? — пожелал я убедиться наверняка.
Биофизик пожал плечами:
— Проверено, как обычно, на мышах и морских свинках. Для опытов на человеке потребовалась вот эта камера…
Бахтияров действительно был биофизиком и работал в научном институте. Тему Раеведа ему не утвердили, и он действовал сам по себе, тратя собственные сбережения. О перспективах использования прибора не распространялся, коротко отвечая: "Огромные". Аппарат, если верить биофизику, должен был порождать весьма реалистические видения посмертного существования. Какие-никакие мысли о подобном существовании посещали даже закоренелых атеистов, так что в любом случае подвергнутый излучению мозг что-нибудь, да вообразит.
Собственно, даже термин "видения" Вениамин Алексеевич старался не использовать. Восприятие присутствия в раю — или аду — мыслилась ему настолько полным, что там задействовалось даже не пять известных нам органов чувств, а гораздо больше.
— А если Вы в посмертном существовании воплотитесь горой, водопадом. или цветущей розой? — вопросил он меня, сверля пристальным взглядом. — Неужели Вы обойдетесь скудными человеческими возможностями?
В кресло садиться я не собирался, оттого и о последствиях таких экспериментов особенно не задумывался. Чувствовать себя горой — увольте; это не для нормальных людей. Раз или два в день я спускался в подвал, смотрел, как идут дела. Кресло Раеведа напоминало зубоврачебное, только на подголовнике возвышалась пупырчатая сферическая камера многоточечного отражателя. Первое включение аппарата произвел наш институтский электрик: щелкнул тумблером, убедился, что излучатель работает, и немедленно аппарат выключил.