15

Кто прав - поди разбери. Вчера разговаривал с хозяином студии «Ателье», Александром Борисовичем Каменкой, не собирается ли он снимать говорящую фильму. (Надеялся на предложение если не главной, то хотя бы крупной роли). И что он сказал?

- Звуковая и говорящая фильма - модное американское увлечение. Поймите, Пьер, это совершенно отдельная область творчества. Она находится вне чистого искусства немого кино, которое, конечно, и останется навсегда Великим Немым.

- Но звук, звук!

- Да-да, - согласно кивал он и продолжал: - звуковая кинематография, не­сомненно, будет существовать. Музыка в фильме - замечательно. Экономия на оркестре - огромная. Но! Параллельно с немым кинематографом. Так рядом с театром существует ярмарочный балаган. И балаган, и звуковое кино имеют своих поклонников, значит, они оба будут существовать и дальше.

Каменка довольно улыбался своим словам.

Язык, язык! Точно, у меня - акцент. Злейший враг. Иначе бы он не намекал. Контракт не подпишут на звуковой фильм. Да что тебе акцент, в этом есть какой-то шарм, успокаивала меня Дамья.

Но я не согласен - новые времена! Вчера язык не имел никакого значения, вчера я мог сниматься в любой стране мира. Сегодня - иное. А завтра - не новое время. А просто иное. Пришло звуковое кино. Как от него ни отмахивайся, оно пришло и будущее за ним. Хотя Рене Клер тоже сомневается.

Каменку не переубедишь:

- Эти американские штучки так и останутся американским балаганом, - по­вторял он свой излюбленный тезис. - «Великий немой» имеет свою эстетику, и никакие звуки саксофона не могут повлиять на нее.

- Чепуха! - возмущался я. - Звуковое кино выработает свою эстетику...

Он не слушал.

- Пьер, дорогой, не кипятитесь, - улыбался он и пыхтел сигаретой. - Я не про­тив звуковой фильмы. Пусть будет. Я - демократ. Но согласитесь, что ни Бастер

Китон, ни Чаплин невозможны в звуковом кинобалагане. У них иная специфика. Вы же не требуете от пантомимы речи?