Помимо платы, обусловленной по договору, полагалось выставлять лоцману еще несколько дюжин бутылок странного пойла, называемого "рижским бальзамом". Оле объяснял, что растирается им во время приступов ревматизма. Грибов с сомнением смотрел на красный нос норвежца, но приказывал постоянно держать для него целый ящик про запас.

Выяснилось, что, состарившись, Расмуссен сделался еще более словоохотливым. Напрасно Грибов зевал, вынимал и заводил часы, - старый лоцман не умолкал.

Гитлеровцы, по его словам, обездолили его, уволокли сети, которые в таком-то году стоили в Бергене столько-то марок. Гитлеровцы вообще не брезговали ничем. Сколько добра вытащили они из Норвегии! Чего только не было в трюмах их транспортов!..

Старик всплеснул руками и принялся перечислять. Грибов устало кивнул головой.

- Война, война! - продолжал болтать старик. - Снарядами, минами, глубинными бомбами взбаламутили море до дна. Удивительно ли, что теперь оттуда начали подниматься призраки! - Расмуссен понизил голос: - Конечно, господин Грибов не мог слышать об этом, но пусть он расспросит местных жителей, норвежских рыбаков. Ему расскажут, что у этих берегов появился "Летучий голландец"! Да, да, корабль мертвых, который внезапно появляется в тумане и уводит моряков за собой на камни... Вот вы не верите в это, - с сожалением добавил он, заметив досадливое движение, которое сделал его слушатель. - Вы, советские, я слышал, не верите ни в бога, ни в чорта. Напрасно. Конечно, на суше я тоже не верю во многое, но на море...

В первом часу ночи Грибов извинился и, сославшись на головную боль, отправился к себе.

Но он не смог заснуть до утра.

"Летучий голландец" - корабль мертвых... А почему бы и нет? Быть может, в болтовне Расмуссена гораздо больше смысла, чем он сам подозревает?

Конечно, все эти его приметы и суеверия - муть, чепуха! Под старую моряцкую байку о "Летучем голландце" можно было подвести в данном случае строго научное обоснование.