— Я приду. И не поможет тебе ни талант, ни чиновное могущество, ни твое иллюзорное искусство!

Грохнуло так, словно из пушки выстрелили. Под ухо. И следом — тишина.

Только дверь тонко-тонко дрожала в косяках.

— Что это было? — хрипло спросил телохранитель, поднимаясь с пола.

Гробов заворожено смотрел на обломки столика. На очень мелкие обломки. И пытался расслабиться. Он же не подходил к столику? Определенно, не подходил. А как тогда?…

— Ну и за что я плачу охране? — пробормотал Гробов. И повторил, жестче:

— За что?!

— А чтоб от бандитов защищали, — неожиданно спокойно отозвался здоровяк. — Или от попрошаек. А со своими коллегами мы не воюем. И на будущее запомните, Николай Александрович: о вероятности таких визитов нормальные работодатели сообщают заранее, а еще лучше, если решают такие проблемы сами.

Гробов ненавидяще глянул на силача. Их самих, оказывается, надо охранять! Но сдержался, лишь равнодушно информировал:

— Сообщать особо не о чем. Когда я его знавал, он был простым воспитателем детсада.

Телохранитель глянул на обломки столика, потрогал оторванную кобуру — у него явно имелись возражения. Но тут дверь распахнулась, и в номер влетели «санитары».

— Привет, коллеги! — только и сказал телохранитель.

«Санитары» достали его быстро. Спецмашина какое-то время просто катилась рядом, а он — он брел в никуда, и асфальт плыл и качался под ногами. Но время шло, и надо было жить.

Иван остановился и поднял руку. Раскрылись задние двери спецмашины, «санитар» буркнул:

— Ладно уж, садись, бегун. Подвезем.

В палате Иван впал в буйство, был жестоко избит, скован и поколот. И лишь потом накатила спасительная тьма.