На лице любимой женщины писателя Снегиря отражалась сложная гамма чувств: так внезапно опрокидываешься в зеркало, впервые увидев по-настоящему морщины, мешки под глазами, сухие губы... Не выдержав паузы, она стерла привествие и начала заново: - Здравствуйте, господин граф! - Ты еще "Ваша светлость!" напиши, - не удержался я. - И про зеркало революции. - Уважаемый писатель Лев Толстой! - ей было трудно не ответить мне колкостью, но Настя (чудо?!) промолчала. - Я очень люблю Ваш роман "Анна Каренина". А также "Войну и мир", "Воскресенье" и рассказы. На мой взгляд, это вершины русской словесности, в полной мере отразившие... Прекратив печатать, она опустила руки на колени. Резко отодвинула кресло от стола. Кажется, Настя была готова расплакаться. - Ты прав, Снегирь, - чуть слышно прошелестел ответ. - Они - читатели. А я - дура. Круглая. Извини, пожалуйста... Я обнял ее за плечи. Теплые, узкие плечи, обтянутые джемпером. - Все, проехали. Твой любимчик Толстой терпеть не мог Шекспира. А Тургенев - Достоевского. Дразнил того килобайтщиком и шаромыжником. Дескать, потакает запросам низкого быдла. Зато и Толстой, и Тургенев обожали Жюль Верна. Представляешь, в гостевой книге: "Дарагой Жюль пеши больше я от тебя балдю. Твой фан Тургенев..."

VII. ОТСЕБЯТИНА: "ЛУЧШИЙ-ИЗ-ЛЮДЕЙ"

"Мы внимательно изучили ваши рассказы, выискивая самое лучшее. К сожалению, вынуждены огорчить отказом. В текстах должно быть поменьше жестоких и "кровожадных" сценок, а побольше добра, юмора, движений. Чтобы вам стали более понятны наши требования, сообщаем, что наш журнал рассчитан на среднего колхозника, среднего труженика. А теперь представьте, приехали вы в какой-нибудь колхозный клуб и читаете рассказ "Око за зуб". Написано, конечно, здорово, но реакцию зала можно отчетливо предсказать..." Из архива В. Снегиря

- И тут великий воин Бут-Бутан выхватил меч Дзё-Дзё-цы, что значит "Обух Счастья", и, произведя тайный прием "Снулый карп мечтает стать драконом"...