- Ух-х-ха! Хо-хо-хо! - Тише! - ...изученный им у отшельницы Лохматого Хребта, с таким искусством отсек себе на взмахе кончик левого уха, что Черный Кудельпац в тот же миг умер от смеха! А боги с небес плакали жемчугом и изумрудами, больно ударяя по бритому затылку героя... - Га-га-гаххрр! - Еще! Еще давай! - И тогда великий воин Бут-Бутан, иначе Куриный Лев... - Ах-ха! Цып-Львенок! - Саранча в меду! Горяченькая! Набив рот саранчой, по вкусу напоминавшей мамины "хрустики", я лениво внимал. Этот сон мне нравился. Вкусно, смешно, и никаких дурацких хватов с Горцами. Невпопад вспомнился Вальтер Скотт: в дневниках сэр писал, что у него работа над романом идет всегда. Гуляет, ест, спит, а потом - бац, и сложилось. Ясное дело, мы с сэром одной крови: и в области таланта, и по части методов. В чате сижу, Настю люблю, потом сплю, значит, саранчу кушаю, байки слушаю, и вдруг бац - озарение. "Большое У", если верить китайцам. Или даже "Большое У-у-у!" Строчка за строчкой, и каждая нетленкой пахнет. Руки тянутся к перу, перо к бумаге, минута - и... Вот только еще посплю маленько. - ...в отрогах Дурьяндупы встретился ему крылатый Сри-Сида, то есть "Блистательный Небожитель", лелея желание поделиться секретами боя на овечьих колокольцах. Ибо слух о подвигах героя... Глаза болели от зеленого. Харчма старого Хун-Хуза располагалась на обширном лугу, при полном отсутствии стен или крыши над головой. В сезон дождей проще нанять нищих с зонтами, дабы прикрывали клиентов. Во всяком случае, это я решил, что так проще, а кому не нравится, пусть идет в другое место. Здесь же перед любым посетителем прямо на травке расстилалось полотно, и ты, сидя на собственной заднице, мог предаться чревоугодию. Кухня простая, но обильная: тушеная печень осьминога, свиные хрящики в жижице, суп из бычьих рогов, биточки "Черачап", нефритовые стебли в уксусе, глаза карасиков... И много-много манговой фьюшки. Под фьюшку слушать о подвигах Бут-Бутана было тепло и смешно. Хотя для меня жизнь Куриного Льва сочинялась без особого веселья.