Более каштанового оттенка, чем его давний друг Урсис, Бородов был намного старше. Слегка согбенный годами. А он лишь ненамного превышал шестиираловый рост Брима. Но глаза его за старомодными очками в роговой оправе светились умом и молодым юмором. Его седеющая морда была далеко не столь грозной, как у его могучего приятеля, но длиннейшие бакенбарды придавали ей крайне интеллектуальный вид. — Очень много содескийцев верит… — Не договорив, Бородов прошел к бару и налил три бокала логийского вина. — Однако будет лучше, если ты составишь свое мнение сам, без наших подсказок. Ведь это ты у нас космический эксперт, а не мы — так, Николай Януарьевич?

— Космическому аспекту маневров мы и обязаны твоему присутствию здесь, Вилфушка, — кивнул Урсис, — а вернее, отсутствию такового аспекта. — Урсис печально покачал головой. — «Только ледяные горы могут выть на луну в разгар зимы», как говорится.

Брим зажмурился. Не родился еще такой человек, который понимал бы медвежьи пословицы — и медведям, похоже, это известно. Но они продолжают приводить их, черпая из некого бездонного источника, — так было с тех пор, как первые медведи повстречались с первыми людьми на первых межзвездных трассах. Со временем привыкаешь пропускать эти афоризмы мимо ушей и сосредотачиваться только на том, что имеет смысл.

— Неужто дело так плохо? — спросил Брим, принимая от хозяина свой бокал. — Придется мне, видно, смотреть в оба.

— Придется, — подтвердил Бородов, подавая бокал Урсису. — Но пока что наша задача — выпить и подзакусить как следует, чтобы подготовиться к примитивной жизни на маневрах.

— Примитивной? — нахмурился Урсис. — На борту краулера?

— Ну, может, она не такая уж примитивная, — с нарочито глуповатой усмешкой ответил пожилой медведь. — Но надо же иметь какой-то повод для выпивки. Особенно теперь, — уже серьезно добавил он. — Кто знает, что принесет нам завтрашний день?

Лига, мне думается, вот-вот начнет свое вторжение, а оно внесет большие перемены в нашу жизнь. — Он опустился на стул, глядя в свой бокал, и присовокупил: