— Если мы вообще останемся живы. — Это верно, — согласился Урсис.

При первых проблесках красной зари гигантский правительственный глайдер, сопровождаемый эскортом из четырех гравициклистов, с ревом въехал под высокий портик бородовской усадьбы и остановился в облаке снежной пыли. Все работники вышли проститься с хозяином. Гравициклисты тем временем стали навытяжку, а шофер и форейтор поспешно открыли дверцы пассажирского отделения и занялись укладкой багажа. Усевшись в машину вместе с Урсисом, Брим стал смотреть, как лакеи, повара, егеря, дрошкатники, садовники и прочая обслуга проходят мимо Бородова с поклонами, реверансами и прощальными словами. Брим уже много раз гостил в поместье и не раз наблюдал эту сцену. Но теперь все происходило как-то по-другому. Слуги, как всегда, проявляли свою любовь к хозяину, но под этим таилось что-то еще… предчувствие, быть может?

Бородов старался сохранять спокойствие перед грядущим нашествием Лиги, но перспективы, как ни крути, представлялись не слишком радужными. Хотя сама планета Содеска не подвергалась прямому удару уже несколько стандартных столетий и никто не заявлял официально, что это может произойти теперь, вторжение врага в пределы доминиона казалось неизбежным. И содескийцы, прощаясь с близкими, не всегда надеялись вернуться.

Завершив наконец обряд прощания, Бородов взобрался на сиденье с грузом закусок, гарантирующим, что до космопорта они с голоду не умрут, и лимузин плавно отчалил в зимнее утро вслед за гравициклистами.

Через метацикл с небольшим они уже мчались в космосе на звездном катере НЖХ-26 — эти транспортные машины ценились во всей галактике за их скорость и изящество. В теплом, обшитом деревом пассажирском салоне вдоль стен стояли мягкие диваны, а по углам — откидные кресла медвежьего размера. Мягкий рассеянный свет падал на низкий стол, где в условиях корабельной гравитации был накрыт обильный завтрак, уже второй с утра, а автомат-экспресс наполнял помещение бесподобным ароматом свежезаваренного кф'кесса.