Он спрашивал себя, что же такое он может увидеть на маневрах, перемежаемых банкетами и прочими церемониями, связанными с присутствием августейших особ. Даже комфортабельный корабль, на котором они летели, казался не совсем уместным в данных обстоятельствах. Закуски, кф'кесс, роскошная обстановка — скорее увеселительная прогулка, чем вылет на боевые учения. Старый Бородов уже спал, растянувшись на диване, однако Урсис бодрствовал, задумчиво глядя в левый гиперэкран на проносящиеся мимо звезды.
Почувствовав, как видно, взгляд Брима, медведь обернулся к нему с угрюмой улыбкой.
— Как-то странно ты смотришь, Вилф Анзор. Может, поделишься своими мыслями? Брим поджал губы.
— Вряд ли у меня это получится, Ник, — не потому, что я не хочу, а потому, что мои мысли, недостаточно четко сформулированы. Все дело, пожалуй, в чувстве… нереальности, за отсутствием лучшего слова. Как будто мы летим смотреть нечто вроде спектакля — с банкетами в промежутках между действиями. А не на настоящие маневры, какими они мне представляются, когда одна армия воюет против другой.
— Ты очень проницателен, мой безволосый друг, — кивнул Урсис. — Но пока еще не время говорить об этом. Мы с Анастасом Алексием предугадали твою реакцию еще до того, как ты прибыл в Содеску. Мы также согласились, что тебе необходимо побывать на маневрах как можно раньше, чтобы ты мог помочь нам, зная дело не понаслышке.
— Гм-м. Точь-в-точь моя матушка.
— Твоя матушка? — удивился Урсис.
— Ну да. Медвежьи матери, наверное, говорят своим детям то же самое: «Это неприятно, но полезно для твоего духовного роста».