Разве с краю рубануть, так на то там железная оковка имеется. А чтобы копье сдержать, в середине щита большая бляха толстой стали как раз напротив руки. У каждого воина на поясе либо меч, либо секира. И копьем бить у них рука не дрогнет — каждый небось с рогатиной на медведя хаживал. Луки у всех кленовые, с большим пуком длинных толстых стрел в туле. Муромчане — стрелки не последние. В тех лесах бескрайних каждый — охотник. Утицу влет сшибить, белке на дереве, шкурку не попортив, в глаз долбануть — забава детская. А взрослому положено из тугого лука, да тяжелой стрелой кабана на бегу упокоить. А у того кабана места убойного всего-то с ладонь, и то когда стрелу по перья вогнать. Попади-ка, да еще ежели в лесу, сквозь кусты, да навскидку. А уж мечом да секирой махать все вместе с Ильей учились, как и прочим хитростям воинским. Благо, нашлись учителя бывалые. Пусть в лаптях дружина, как и предводитель ихний, а лучшим княжеским бойцам мало уступит. Так и в лаптях-то не по бедности, а непривычны к сапогам ноги у лесного жителя. Сапоги-то в степи хороши, а потаскайся в них по болотам да бурелому — на лето не хватит. А лапти хоть каждый день меняй — не разорительно.

Вот так и вышел Илья со товарищи навстречу своей судьбе воинской неверной, когда то ли на шее гривна золотится, то ли с плеч голова катится.

За очередным поворотом Илья чуть не воткнулся в лежащую поперек свежесрубленную сосну. И ведь по уму положили, самой сучкастой вершинкой, да на дорогу.

— К бою!

Дружина показала, что не зря проходила воинскую выучку. Дружно лязгнули личины, закрывая уязвимое для стрел место. По коням ведь лесные разбойники бить не будут — кони для них самая добыча и есть. Двое сразу повернулись туда, откуда ехали — не ударили бы врасплох сзади. Боковые закрывают щитами себя и товарищей, а те, что в середке, уже и луки натягивают. Засада на лесной дороге — дело поганое. Вскачь вперед не пойдешь, через дерево-то. А обойти его по лесу тоже можно только в поводу, чтоб кони без ног не остались.