А племени чужие земли зачем? Земли те уже заняты ведь. Перебить поголовно людей своего языка — о том и мысли возникнуть не могло. А рабы тоже не нужны, когда своих работников в достатке. А коли не в достатке, то и воевать некем. Вот и ходили в набеги отряды малые, княжеские. Ну не могло племя удержать в узде горячих молодцев, посвятивших жизнь делу воинскому. Налетят, побьют оружных. Безоружных бить — обычай не велит. Поклонную голову и меч не сечет. Пограбят, с девками — бабами потешатся. Так от той потехи потом детишки народятся взамен убитых. И все здоровые, крепкие получаются дети такие. Одно слово — дети войны. Жечь не жгли — грешно труд человеческий дымом по ветру пускать. Полон тоже не брали — не по жалости, а возни много через леса тащить. Не война то была, так, озорство. Не мешали те обиды малые вместе вставать на защиту степных рубежей или самим в чужие земли наведываться. А теперь не только князья между собой ратятся, но и степняков в помощь призывают против людей своего языка. Чужаки же уже не озоруют, но оставляют после себя землю безлюдную, выжженную. Кого в полон не уведут, того режут, что в добычу не возьмут, то жгут. Им все равно, им наш разор в радость.

Для того ли Игорь земли объединял, чтобы его потомки все зорили и рушили? Силой власти ищут, а находят чаще смерть себе. Да разве Игорь силой земли собирал, а не общей выгодой? Глупым надо быть, чтобы такое подумать! Вот хоть Господин Великий Новгород кто силой может взять? В землях северных болота да реки, леса дремучие, где летом ни пешему, ни конному ходу нету. Летом там только по рекам ходят. Но на большое войско челнов да лодий озерных не напасешься. Не тащить же их с собой через волоки. Зимой только и можно город тот в осаду взять. Зимой, когда амбары городские от зерна ломятся. Когда воям новгродским только и остается на стене блины трескать, да насмехаться над незадачливым супротивником. Потому как побежит он восвояси несолоно хлебавши, нежарко поспавши, едва пригладит весеннее солнышко пушистые лесные сугробы тонкой ледяной корочкой.