- Нет... нет... это ошибка... я не могу, - пролепетал он.
- Боюсь, ничего не получится, Скрипун, - сказал проводник решительно. - Он не может выполнить твою просьбу. Пропусти нас с миром, и мы расстанемся добрыми друзьями.
Леший перевел взгляд с Алеши на проводника, а потом обратно на Алешу.
- Хорошо, - неожиданно согласился он, - я пропущу вас.
Проводник с сомнением понюхал свои усы: больно уж легко отказался старик от своего замысла, наверняка, замышляет какую-нибудь хитрость... Знаю я этих леших, они своего не упустят... Но, похоже, Скрипун действительно собирался пропустить их.
- Эй, разойдись, ребятушки, - зыкнул он своим дуболомам и, сунув корявые пальцы обеих рук в широкую и узкую, как щель, ротовую трещину, засвистал пронзительно, с трелями и переливами.
Поваленный сосновый ствол дрогнул, заскрипел, ломая сцепившееся сучья и поднимаясь над тропой, - и тяжко встал на свое исконное место, да так ладно, словно и не падал никогда: даже следа излома на серой понизовой коре не осталось. Дорога вновь была свободна.
Данила вспрыгнул на свою лошадь и сочно причмокнул. Обоз тронулся с места. Алеша ударил пятками и поспешил за проводником, боясь отстать. Когда он проезжал мимо вставшего на обочине лешего, тот отвесил ему дурашливый поклон и проговорил скрипучим голосом:
- Чему быть, того не миновать, юноша. Востри свой... - и он добавил такое крепкое словцо, что Алешу бросило в краску, он пустил каурую рысью, а леший сделал ему вдогонку непристойный жест и захохотал, застучал деревянной ногой.
Долго еще этот нечеловеческий хохот стоял в ушах у Алеши. Даже когда они далеко уехали вперед, ему все еще мерещился этот старик, словно бы возникающий то там, то сям среди кустов - и хохочущий, и стучащий своей деревянной ногой. "Чему быть, того не миновать!" Ох, недоброе предвещали эти слова!..
День был жаркий, на небе ни облачка, солнце, только-только перевалившее за полдень, палило прямо в лицо Алеше. Необъяснимая усталость навалилась на него, заволокла глаза туманом; он склонился вперед, задремывая... ткнулся носом в пахучую от пота лошадиную гриву - и очнулся от этого прикосновения, выпрямился, удивленно озираясь.